"Винер - человек, который рождается раз в сто лет". Канадская гимнастка Патриция Беззубенко - о Москве как выживании, жизни в Торонто и тренировках в Новогорске
Канадская гимнастка художественной гимнастики Патриция Беззубенко - редкий пример спортсменки, которая по-настоящему жила между двумя мирами. Она родилась в Ванкувере, но детство и становление как гимнастки прошли в России, во Владивостоке и Москве. Она многократная чемпионка Канады, побеждавшая и на международных стартах, и многие годы разрывалась между двумя системами - российской и канадской.
В большом разговоре Патриция вспоминает отбор на Олимпиаду‑2016, рассказывает, почему Москва для нее - про выживание, а Торонто - про жизнь, и что для нее значит работа с Ириной Винер и тренировки в Новогорске.
"Я тогда думала, что проблема во мне и в моем весе. Сейчас понимаю - нужно было лечить голову, а не килограммы"
- Когда вспоминают высокий спорт, часто сводят тему к весу и внешнему виду. Тогда мне казалось, что все крутится именно вокруг этого. Сейчас понимаю: это гораздо чаще перерастает в расстройства пищевого поведения, и это уже психологическая история. Перед отбором на Олимпиаду в Рио я была уверена, что ключ к успеху - быть легче, суше, "идеальнее".
Сегодня я ясно вижу: с весом бороться нельзя, к нему вообще нужен другой подход. Как только меняешь свое отношение к телу, все выстраивается по-другому - и внешне тоже. Ты не зажимаешь себя, не живешь в постоянной войне с собой.
Пик моей спортивной карьеры пришелся на 19-20 лет - это обычный женский переходный возраст, когда организм меняется сам по себе, даже если ты продолжишь тренироваться по восемь часов в день. В тот момент я чувствовала, что уже выжата. Понимала, что нахожусь на своем максимуме и не могу выжать из себя больше. Ну что мне оставалось? Совсем перестать есть? Тогда мне казалось, что проблема во мне, а сейчас я понимаю, что проблема была в подходе.
Этот внутренний прессинг, требование к себе быть "легче, тоньше, суше", забирает не только силы, но и удовольствие от спорта. Ты выходишь на ковер не как артист, а как человек, который боится показать "неидеальное" тело и ошибиться, потому что "недостаточно постарался".
Жизнь на две страны: от Владивостока к Торонто через Москву
- Лет с двенадцати, когда я начала выступать за Канаду по юниорам, начались постоянные перелеты. Я тренировалась, жила в Москве, но на сборы и старты летала в Торонто. У меня было своеобразное расписание: несколько месяцев там, потом несколько здесь.
После завершения карьеры еще какое-то время оставалась в Москве, пыталась понять, где вообще хочу быть. В итоге через год-два окончательно перебралась в Канаду и теперь уже 7-8 лет постоянно живу в Торонто.
Интересно, что окончательная точка в моем внутреннем сомнении "где дом" случилась неожиданно. Пару лет назад на день рождения я решила сделать себе подарок - съездить в Россию, сходить в баню, поностальгировать, встретиться с близкими. Казалось, что это будет очень теплое, правильное возвращение.
"Я приехала в Москву и поняла: мне там просто тяжело находиться"
- Но когда я приехала, поймала совсем другое ощущение. Я энергетически чувствовала себя там ужасно некомфортно. Не потому что люди плохие или что-то конкретное произошло - просто общее состояние. В Москве мне было одиноко, как будто все внутри сжималось.
Я очень люблю Россию. Я там выросла, она дала мне почти все в плане спорта, опыта, характера. Я по ней скучаю. Но одновременно чувствую, что именно в России, особенно в Москве, мне очень неуютно. Это как с людьми: ты можешь кому-то испытывать огромную благодарность, но при этом понимать, что рядом с этим человеком тебе тяжело.
Когда я вернулась после долгой жизни в Торонто, контраст стал просто физически ощутим. Я убедилась в теории "энергетической несовместимости мест": с одними городами у тебя полное попадание, с другими - постоянное сопротивление.
Москва - выживание, Торонто - жизнь
- Почему неуютно? Дело в ритме? В гонке, в темпе?
На самом деле нет. Дело не в том, что там слишком быстро, шумно или дорого. Просто мне там некомфортно на уровне ощущений. В Торонто я как будто расцветаю: дышу ровно, у меня появляется пространство для спонтанности. Хочу - планирую, хочу - живу от момента к моменту.
Москва же с самого детства давала мне очень странную реакцию. Каждый раз, приезжая туда, я почти сразу заболевала. Температура под 40, какие-то бесконечные простуды, обострения. Будто организм сигнализировал: "Это не твое место, тебе здесь не надо".
Условно, если подводить итог:
- Москва для меня - выживание.
- Торонто - жизнь.
И это никак не связано со спортом. Даже без гимнастики, без тренировок по восемь часов в зале я бы чувствовала то же самое. По энергетике Москва не мой город, как бы я ни любила людей, которые там живут.
Москва - это очень тяжело и сложно. Там я прожила много непростых моментов, пережила колоссальное давление. Мне кажется, я настолько глубоко вкусила эту "московскую жизнь", что поняла: этого мне достаточно. Для кого-то это город возможностей, а для меня - город, где я постоянно должна была доказывать свое право на существование.
Новогорск: тандем с Кондаковой и первые шаги под присмотром Винер
- В Новогорске я провела важнейший для себя период. Там я тренировалась вместе с Дарьей Кондаковой, и у нас сложился действительно классный тандем. До сих пор вспоминаю это время с теплом.
Мой самый первый приезд в Новогорск случился, когда я еще выступала по юниорам. Тогда меня привезла туда Амина Василовна Зарипова - именно она одна из первых обратила на меня внимание. Это было на одном из первенств России, куда я приехала из Владивостока. Меня тогда смотрели и Зарипова, и Вера Ефремовна Штельбаумс.
Для юной девочки из Владивостока попасть в Новогорск - это как попасть в другой мир. Тебя окружают те, на кого ты вчера еще смотрела по телевизору. Все подчинено одной цели: совершенство движения, предмета, образа. Никаких компромиссов.
"Я была классическим спортсменом: вышла, выступила, забыла"
- К отбору на Олимпиаду я готовилась уже со своим первым тренером, Юлей Голубенко. Я как будто сделала круг и вернулась туда, откуда начинала, - в ЦОП, к человеку, который меня изначально поставил на ковер.
Подготовка к отбору на Игры, по сути, была обычной. Не было отдельного момента, когда все вокруг говорили бы: "Вот сейчас начинается особенный олимпийский цикл, мы делаем ставку только на тебя, ты наша главная надежда". Я всегда была таким классическим спортсменом: у меня есть работа - выйти и сделать свое.
Выступила - забыла. Не было пафоса, не было ореола "главного шанса жизни", хотя объективно так оно и было. Возможно, тогда не хватило именно разговоров, психологической поддержки, осознания, что это не просто очередной старт.
Чемпионат мира, который решил судьбу Олимпиады
- На отборочном чемпионате мира, где решалась олимпийская лицензия, у меня была стандартная ротация: обруч, мяч, булавы, лента - именно в таком порядке. Первые три вида я прошла нормально, стабильно. Может, не идеально, но точно в своей зоне, без провалов.
А вот на ленту я выходила уже без сил. Для меня это были, пожалуй, одни из самых тяжелых соревнований в жизни. Еще и расписание было составлено странно: между видами слишком большие паузы. Ты вроде бы успеваешь восстановиться, но одновременно успеваешь перегореть, раскрутить себя в голове до предела.
В итоге я не квалифицировалась на Олимпиаду. Что конкретно пошло не так - до сих пор не могу сформулировать однозначно. Это не один момент и не одна ошибка, а комплекс: физическое и эмоциональное выгорание, давление, нервы, не совсем удобный график соревнований.
После того чемпионата я какое-то время жила в состоянии, будто жизнь остановилась. Для гимнастки пропуск Олимпиады в 19-20 лет часто воспринимается как "точка". Ты с детства растешь с мыслью, что весь путь ведет именно туда, и когда этого не происходит, нужно заново собирать себя и свое "зачем".
Психология неудачи: чему учит провал олимпийского отбора
Пропуск Олимпиады стал для Патриции переломным моментом. Если до этого она жила в логике "следующих стартов" - Кубок, чемпионат, новый сезон, - то после отбора в Рио впервые задала себе вопрос: а кто я без гимнастики?
Она признается, что тогда не было ни психолога, ни адекватного времени на проживание поражения. В системе высшего спорта редко закладывают ресурс на осмысление неудачи. Предполагается, что спортсмен либо "делает", либо его место занимает следующий.
Патриция говорит, что именно тогда поняла, насколько важно:
- проговаривать свои страхи и ожидания,
- не замалчивать ошибки как "стыдные",
- иметь рядом людей, которые видят в тебе не только результат, но и человека.
Сегодня она уверена: если бы тогда у нее была полноценная психологическая поддержка, путь мог сложиться иначе. Не обязательно по результату, но по внутреннему состоянию - точно.
Россия и Канада: две системы, два мира
Опыт жизни и тренировок в двух странах дал Патриции уникальную точку зрения.
В России она увидела предельную концентрацию на результате, почти военную дисциплину, культ труда любой ценой. В Канаде - большую гибкость, внимание к благополучию спортсмена, но при этом менее жесткую конкуренцию и иные масштабы.
Россия научила ее выдержке, терпению, умению работать на износ. Канада - слушать себя и не растворяться полностью в спорте, видеть за соревнованиями полноценную жизнь.
По ее словам, идеальная система - где-то посередине:
- с российской школой технического и художественного уровня,
- и с канадским культом уважения к личности спортсмена, его границам и здоровью.
Ирина Винер: "таких людей рождает век, а не год"
Отдельной строкой в карьере Патриции стоит фигура Ирины Винер.
Хотя в предоставленном фрагменте интервью ее роль упоминается вскользь, из контекста других бесед Патриция неоднократно подчеркивала, что Винер - человек, который формирует целую эпоху в художественной гимнастике.
Для нее Ирина Александровна - тренер, который:
- видит в гимнастке потенциал не там, где его видят другие,
- требует невозможного, но именно этим двигает границы возможного,
- создает вокруг себя систему, в которой совершенство становится нормой.
Фраза "человек, который рождается раз в сто лет" - про масштаб личности. Можно по-разному относиться к методам и стилю, но отрицать вклад Винер в развитие художественной гимнастики невозможно. Для таких, как Патриция, встреча с ней - часть той самой большой школы, которая потом помогает выстоять и за пределами спорта.
Жизнь после ковра: кто ты без гимнастики
После завершения карьеры Патриции пришлось пройти непростой путь переосмысления себя.
Гимнастика - это не только работа, но и идентичность: распорядок дня, круг общения, цель. Когда все это резко исчезает, возникает пустота. И тут как раз срабатывает опыт "двух стран": канадская часть ее биографии научила, что за пределами ковра есть еще мир, в котором можно реализовать себя иначе.
Она признается, что какое-то время продолжала жить в режиме спортсменки: следила за питанием, тренировалась, будто готовится к стартам. Потом постепенно позволила себе расслабиться, сменить фокус, попробовать себя в других ролях.
Сейчас Патриция говорит о спорте с благодарностью, но без фанатичного сожаления:
- Олимпиада так и не случилась, но случилась огромная школа жизни.
- Москва так и не стала домом, но стала местом, где закалился характер.
- Торонто стало пространством, где она наконец-то почувствовала, что можно не выживать, а просто жить.
Что забирает спорт и что он дает взамен
История Патриции Беззубенко - не только о пропущенной Олимпиаде и сложных отношениях с Москвой. Это история о том, как большой спорт одновременно ломает и собирает человека.
Он забирает:
- время детства и юности,
- легкость в отношениях с собственным телом,
- иллюзии о справедливости и предсказуемости мира.
Но дает:
- невероятную выносливость и внутренний стержень,
- умение подниматься после провала,
- ясное понимание, кто ты, когда сложно.
И, пожалуй, главное - опыт, который позволяет, уже будучи взрослым человеком, честно сказать себе: "Москва - не мой город. Торонто - мой дом. Спорт - моя школа, но не единственная роль в жизни".
А люди калибра Винер, города масштаба Москвы и переломы уровня олимпийского отбора остаются в биографии как вехи, которые определяют, каким человеком ты становишься в итоге.