«Была обижена на систему и мир». Тяжелоатлетка Сотиева — о медали чемпионата Европы, дисквалификации и незакрытом гештальте
Российская тяжелая атлетика долго жила в режиме ожидания. После паузы в международных стартах национальная команда вновь вышла на большой помост в 2025 году. Тогда главным турниром стал чемпионат мира, но вернуться с наградами не получилось. Зато уже в 2026-м, на чемпионате Европы в Батуми, ситуация кардинально изменилась: сборная России завоевала семь медалей — одно золото, четыре серебра и две бронзы.
Одной из героинь этого турнира стала 23-летняя Яна Сотиева. Для нее это было не просто возвращение — она вышла на международный помост впервые за пять лет, да еще и в новой весовой категории до 86 кг. Итог — второе место и серебро континентального первенства.
Этот результат особенно впечатляет, если учитывать, что в карьере спортсменки был двухлетний перерыв из-за дисквалификации. Два года без тренировок, без стартов, без четкого понимания будущего. Но сразу после окончания санкций Яна вернулась в зал, за несколько месяцев набрала форму и на чемпионате Европы доказала, что по-прежнему способна конкурировать с сильнейшими.
Мы поговорили с Яной о ее пути к медали, о том, как переживала запрет на выступления, почему вынуждена была сменить категорию, и о том самом «незакрытом гештальте», ради которого она продолжает выходить на помост.
«Мандраж был, но он же и помог собраться»
— Ты вернулась на международную арену спустя пять лет и до чемпионата Европы признавалась, что сильно волнуешься. Как все сложилось в итоге, когда вышла на помост в Батуми?
— Волнение никуда не делось, наоборот, на соревнованиях оно только усилилось. Во время выходов было и волнение, и мандраж — чувствовалось, что это не просто еще один старт. Но, как ни странно, они мне же и помогли. Это был такой правильный мандраж, который заставил собраться, не расслабляться ни на секунду. В какой-то момент я просто переломила это состояние, и уверенность, которая у меня была до всей этой паузы, вернулась.
«На международных стартах понимаешь: никто не стоит на месте»
— Насколько сильно изменилась тяжелая атлетика за время твоего отсутствия?
— Если говорить именно о международном уровне, принципиальных перемен я не увидела. Та же конкуренция, тот же настрой, та же борьба за каждый килограмм. Возможно, изменились фамилии, появились новые лидеры, но сама атмосфера осталась прежней.
Зато очень сильно чувствуется разница между внутренними и международными стартами. В России конкуренция объективно ниже. Когда долго выступаешь только внутри страны, привыкаешь быть лидером в своей категории, выигрывать, и в какой-то момент мотивация прогрессировать падает. Ты понимаешь: даже без серьезного прибавления ты останешься вверху.
На международной арене все наоборот. Там постоянно ощущаешь, что каждый соперник добавляет, никто не стоит на месте. Это заставляет не расслабляться ни на день, подталкивает искать резервы и в тренировках, и в подготовке, и в психологии. Поэтому я уверена, что теперь, когда нас снова допустили к международным стартам, в следующий раз мы будем бороться уже не просто за призы, а за золото. Потенциал у команды есть.
«112 кг в рывке — это было в планах задолго до старта»
— Перед чемпионатом Европы ты говорила, что главная задача — поднять свои максимальные килограммы, но цифры не называла, чтобы не сглазить. Какие планы были на самом деле, и насколько они совпали с тем, что получилось на помосте?
— Еще на первом сборе, за семь недель до чемпионата, мы с тренером обсудили ориентиры. В рывке рассчитывали примерно на 112 кг — эта цифра звучала в зале неоднократно. В толчке, конечно, хотели большего, но все пошло не по идеальному сценарию.
Мне не засчитали второй подход в толчке, и это сбило план. Из-за этого я не смогла выйти на те максимумы, на которые была готова. Был реальный шанс побороться за золото и в отдельныx упражнениях, и в сумме. Сразу после выступления от этого было очень горько: понимаешь, что шансы были не теоретические, а вполне реальные.
Сейчас, когда прошел уже месяц, эмоции поутихли. Осталось не сожаление, а скорее понимание: я могу больше и обязательно еще это докажу. Главное — я почувствовала, что способна бороться за победу, а не просто «отбывать номер» после долгого перерыва.
«Полгода подготовки — и серебро Европы. Для тяжелой атлетики это почти чудо»
— Болельщики твое серебро воспринимали почти как золото, учитывая всю предысторию. Как сама сейчас относишься к этой медали из Батуми?
— Если смотреть трезво, то это очень достойный результат. Я два года вообще не тренировалась. Реально взялась за дело только после окончания дисквалификации — за шесть-семь месяцев до первых стартов. Для тяжелой атлетики это гигантский перерыв. Обычно, чтобы выйти на уровень Европы, нужна многолетняя непрерывная подготовка, а у меня был фактически «рестарт» после нуля.
Поэтому дойти за полгода до серебра чемпионата Европы — это не про везение, а про огромный труд и правильную работу с тренером. Да, я знаю, что могла побороться и за золото. Но если абстрагироваться от эмоций, эта медаль — подтверждение того, что я все делала правильно, несмотря на все обстоятельства.
«Дважды отказ — руки опускаются, но надежда все равно остается»
— Ты могла вернуться на международную арену еще в прошлом году, когда тяжелоатлетов начали допускать в нейтральном статусе, но тебе несколько раз отказывали. Объяснения вы так и не услышали?
— Нет, официальных причин нам так и не назвали. Никаких четких формулировок никто не сообщил, хотя, конечно, мы пытались понять, в чем дело. Но я думаю, что и не назовут уже.
— Что ты переживала, когда приходил первый, потом второй отказ?
— Первый отказ я еще восприняла с надеждой. Было обидно, конечно, но внутри оставалось ощущение: «Ладно, со второго раза точно получится». Когда же пришел очередной отказ, стало тяжело. Начала пропадать вера, появился вопрос: «А есть ли вообще смысл ждать?»
Руки в какой-то момент действительно опускаются. Ты вроде бы пашешь, держишь форму, а тебя просто не пускают. Меня спасло только то, что я очень упрямая и действительно верю в принцип «надежда умирает последней». И когда в третий раз статус все-таки одобрили, я восприняла это как сигнал: все было не зря.
«Одобрение нейтрального статуса стало щелчком: пора доказывать»
— Когда наконец пришло подтверждение, что нейтральный статус одобрен, что ты почувствовала?
— Это был момент, когда все сомнения резко сменились одним ощущением: надо работать еще больше. Я почувствовала сильнейшую мотивацию. Будто внутренний тумблер переключился: с режима ожидания — в режим действия.
Стало ясно, что это мой шанс, и он не бесконечен. В тяжелой атлетике карьера не такая длинная, как кажется со стороны. Пропускать возможность вернуться на высокий уровень после всего пережитого — было бы преступлением по отношению к самой себе.
«Категории постоянно меняются, а организм — не резиновый»
— В 2021 году ты выступала в категории до 76 кг и брала серебро чемпионата Европы и бронзу чемпионата мира. Почему в 2026-м уже выходишь в куда более тяжелой категории до 86 кг?
— В последние годы постоянно меняется сетка весовых категорий, особенно в олимпийских дисциплинах. Под эти изменения нам приходится подстраиваться. В какой-то момент мне пришлось набирать до 81 кг, потому что именно эта категория стала олимпийской.
Теоретически я могла опуститься до 71 кг, но при моей комплекции это было бы просто нелогично. С таким снижением массы я бы потеряла силовой потенциал, а в нашей дисциплине это критично. В итоге два года я стабильно выступала до 81 кг, а потом случилась двухлетняя пауза.
Во время дисквалификации я сильно похудела — дошла до 74 кг. Когда пришло время думать о возвращении, мы с тренером взвешивали варианты: либо снова «садиться» в 77 кг, либо уходить в 86. Вариант 77 кг казался знакомым, но это означало бы вернуться к старым травмам и нагрузкам на пределе. В тяжелой атлетике есть парадокс: чем выше весовая категория (в разумных пределах), тем меньше риск обострения старых травм из-за жесткого «сгоняния» веса. В итоге решили: здоровье важнее, идем в 86.
«В новой категории девочки мощнее, но у меня есть свои плюсы»
— Насколько комфортно чувствуешь себя сейчас в новой весовой категории?
— Пока тяжело — в прямом и переносном смысле. Девочки в 86 кг реально мощнее, у многих за плечами многолетний опыт именно в этой категории. Я все-таки перешла сюда не так давно, организм еще перестраивается, меняется техника, приходится адаптировать под новый вес и тренировочный процесс, и восстановление.
Но при этом я понимаю, что у меня есть свои преимущества: я не слишком «загружена» лишней массой, стараюсь держать вес функциональным. Это помогает в скорости, в взрывной силе. Думаю, по мере того как организм окончательно привыкнет к новой категории, я буду чувствовать себя все увереннее.
«Два года без помоста: обида на систему и мир»
— Давай вернемся к теме дисквалификации. Ты говорила, что она случилась не по твоей вине. Как вообще переживаются такие удары, когда вдруг оказываешься в изоляции от большого спорта?
— Самое тяжелое — чувство несправедливости. Ты знаешь, сколько вложено сил, как ты работала, как пахала каждый день, и вдруг тебя просто выключают из процесса. Вначале я была очень обижена — и на систему, и, если честно, на весь мир. Казалось, что все рушится, что все, к чему шла, перечеркнули одним решением.
Долго не могла даже смотреть соревнования: было больно видеть помост, это напоминало о том, чего меня лишили. Потом, когда эмоции немного остыли, пришло понимание, что либо я продолжаю вариться в этой обиде, либо пытаюсь выжать максимум из того, что есть. Но до этого момента путь был очень тяжелый.
«Без тренировок ты будто теряешь часть личности»
— Ты сказала, что реально два года не тренировалась. Почему так радикально — ведь многие в период дисквалификации хотя бы поддерживают форму?
— В моем случае психологически не получалось. Для кого-то тренировка без стартов — это способ переждать сложный период. Для меня на том этапе любой поход в зал был напоминанием о том, что я не могу выйти на помост. Это не мотивировало, а ломало еще сильнее.
Первые месяцы после решения я вообще старалась дистанцироваться от спорта. Мне нужно было хоть как-то переварить случившееся. Я пробовала заняться чем-то другим, отвлечься, но все равно постоянно возвращалась мыслями к помосту. Такое ощущение, будто у тебя забрали часть личности — ту, где ты «спортсмен».
Постепенно пришло понимание: дисквалификация не навсегда. И если я хочу вернуться, то нужно не жалеть себя, а строить план. Но все равно до конца срока я к полноформатным тренировкам не возвращалась — только ОФП, легкая работа, чтобы совсем не «рассыпаться». Полноценная нагрузка началась уже после окончания бана.
«Бады, ответственность и цена невнимательности»
— Тема запрещенных веществ в тяжелой атлетике всегда болезненная. Можешь рассказать, как сейчас подходишь к вопросу добавок и спортивного питания?
— После всего пережитого я отношусь к любым добавкам максимально осторожно. Даже если речь идет о самом безобидном витамине, сто раз перепроверяю состав. Сейчас у нас в команде есть четкая схема: ничего не принимается «с улицы», без консультации и контроля.
Многие недооценивают, насколько легко можно «влететь» даже не из злого умысла, а из-за банальной невнимательности — когда не посмотрел состав или поверил на слово. Цена ошибки слишком высока. Поэтому сейчас я придерживаюсь принципа: лучше недобрать чего-то из баночек, чем потом снова объяснять, что ты «не хотела».
«Незакрытый гештальт — это олимпийская история»
— Ты не раз говорила про «незакрытый гештальт» в карьере. Что ты вкладываешь в это понятие?
— Для меня это прежде всего Олимпийские игры. Я прошла путь от юниорок до медалей чемпионатов Европы и мира, но олимпическая история так и не началась. Из-за всех этих пертурбаций с допуском, изменениями категорий, дисквалификацией чувство, что я не реализовалась до конца, только усилилось.
Незакрытый гештальт — это желание хотя бы один раз пройти полный путь: квалификация, подготовка, выход на олимпийский помост. Я не говорю сейчас о конкретном месте. Хочу прежде всего честно ответить себе на вопрос: на что я способна на главном старте четырехлетия, если мне никто не будет мешать внешними факторами.
«Мотоцикл — это способ почувствовать свободу, которой так не хватало»
— Часто всплывает тема твоего увлечения мотоциклами. Что для тебя дает езда — расслабление, адреналин, переключение?
— Наверное, все вместе. В спорте твоя жизнь расписана по минутам: режим, вес, тренировки, восстановление, дисциплина. На мотоцикле я чувствую себя по-другому — больше свободы, больше воздуха. Это совсем другая картинка жизни, не только зал и помост.
Для меня это не способ убежать от тяжелой атлетики, а наоборот — баланс. Если постоянно жить только в режиме «спорт, спорт, спорт», можно перегореть. А когда есть что-то, что дает другие эмоции, легче возвращаться в зал с чистой головой.
«Я вернулась не для того, чтобы просто вспомнить, как это — соревноваться»
— После медали в Батуми ты наверняка уже думаешь о следующих целях. Какие задачи ставишь перед собой сейчас?
— Самое главное — закрепиться на международном уровне в новой категории. Серебро Европы — это не точка, а отправная. Хочу стабильно показывать высокие результаты, поднимать планку в каждом цикле.
Плюс для меня важно, чтобы мое возвращение не воспринималось как разовая вспышка: вышла после дисквалификации, «выстрелила» и пропала. Я вернулась, чтобы быть конкурентной, бороться за золото, а не просто вспоминать, каково это — снова соревноваться.
«Обиды я отпустила, но забывать ничего не собираюсь»
— Если оглянуться назад: обида на систему и мир, о которой ты говорила, ушла?
— Я не могу сказать, что все забыла. Такие вещи невозможно просто вычеркнуть. Но жить в состоянии вечной обиды тоже нельзя — это разрушает изнутри. Я для себя решила: то, что было, стало частью моего пути. Это мой опыт, он тяжелый, но он мой.
Сейчас я стараюсь смотреть вперед. Обиду я отпустила настолько, насколько это возможно, но выводы сделала очень жесткие. Стала осторожнее, внимательнее, требовательнее и к себе, и к окружающим. Если система однажды тебя подмяла, второй раз нужно сделать все, чтобы этого не произошло.
— И последний вопрос: что бы ты сказала себе той, которая только узнала о дисквалификации и думала, что все кончено?
— Сказала бы: «Ты еще выйдешь на помост — и не раз. Не сдавайся сейчас, потому что именно из этого провала потом вырастет твое самое крутое возвращение». И, наверное, добавила бы: «Да, ты обижена на весь мир, но однажды ты выйдешь в Батуми и докажешь, что зря тебя списали».