Женщины‑экстрасенсы в СССР едва не покалечили великого Ларионова: как «профессор» бросил вызов непознанному и чем это закончилось
В 70‑е и 80‑е годы ЦСКА считался вершиной мирового хоккея. Бывший президент НХЛ Джон Зиглер не раз подчеркивал: армейский клуб того времени спокойно вписался бы в сильнейшую лигу планеты и смог бы не просто потягаться с грандами, но реально претендовать на Кубок Стэнли. По его словам, состав ЦСКА образца 70‑х мог уже в дебютном сезоне в НХЛ выйти в финал, а на второй год — и вовсе взять трофей, если бы получил необходимый игровой опыт.
Внутри страны московским армейцам фактически не было конкурентов. Год за годом они шли к золоту, лишь изредка позволяя другим клубам вклиниться на вершину. Это не была случайность или удачное совпадение обстоятельств — ЦСКА действительно был самой изнуряюще работающей командой СССР. До сих пор ходят легенды о тренировках, которые превращали даже талантливых игроков в настоящих «машин».
Два главных архитектора этой империи — Анатолий Тарасов и Виктор Тихонов — суммарно возглавляли команду почти полвека. Оба исповедовали один принцип: нечеловеческий труд — норма, жалость к себе — путь к поражению. Они были уверены: без ежедневной тяжелой работы ни один талант не превратится в чемпиона. И игроки, каким бы звездным ни был их статус, это ощущали на себе ежедневно.
Но при всей жесткости и непреклонности оба тренера умели, когда нужно, отходить от привычных схем. Время от времени в ход шли методы, которые в те годы казались чем-то из области фантастики. Так, Виктор Тихонов решился на эксперимент, который сам впоследствии вспоминал с явным раздражением.
Перед престижным турниром «Приз „Известий“» в 1977 году к сборной СССР подключили узкоспециализированного психолога. Этот специалист ранее работал с космонавтами и зарекомендовал себя как человек, умеющий снимать стресс и настраивать на предельно точную и сложную работу. Тихонов, который всегда искал любые резервы для усиления команды, решил проверить, насколько это поможет хоккеистам.
Для эксперимента он выбрал, на его взгляд, самого впечатлительного игрока — легендарного вратаря Владислава Третьяка. Тренер был уверен: если метод подействует на столь эмоционального голкипера, его можно будет распространить и на остальных.
Третьяк позже рассказывал, что их занятия представляли собой классическую аутогенную тренировку. Нужно было многократно повторять одни и те же фразы: «Я лучший вратарь. Я не боюсь ни одного броска. Я отражу любой удар». На словах это выглядело почти карикатурно, но при этом вратарь действительно чувствовал прилив уверенности. В день игры с чехословаками он на утренней тренировке буквально «закрыл» ворота — не пропустил ни одной шайбы и был уверен, что вечером просто разорвет соперника в одиночку.
Реальность обернулась кошмаром. Матч начался с невероятной серии рикошетов: шайба то от конька залетит, то от щитка, то от клюшки защитника. В итоге после двух периодов на табло горели немыслимые для Третьяка 0:5. Он признался, что к тому моменту уже «поплыл» психологически, а под конец встречи пропустил в общей сложности восемь шайб — один из самых провальных поединков в его великой карьере.
Так печально завершился эксперимент с официальной психологией. После этого при Тихонове в ЦСКА и сборной больше не появлялись ни штатные психологи, ни какие‑то модные специалисты по аутотренингу. Однако сама идея воздействия на психику спортсменов не исчезла — она просто сменила форму. Зато однажды рядом со сборной оказался человек совсем другого плана: не психолог по диплому, а настоящий экстрасенс.
В Советском Союзе интерес к паранормальным способностям то приглушался, то снова вспыхивал с новой силой. В какой‑то момент к теме подключились и спортивные структуры: если метод может дать хотя бы долю преимущества, его уже было интересно попробовать. Однажды к команде пригласили двух женщин‑экстрасенсов, которые, по воспоминаниям очевидцев, умели снимать напряжение, успокаивать и буквально «перезагружать» людей с помощью разговора и каких‑то своих внутренних техник. Тихонов утверждал, что они впоследствии далеко продвинулись в этой сфере и стали известными специалистками.
Многие игроки, даже скептически настроенные, отмечали, что после общения с этими женщинами чувствовали себя легче и спокойнее. Никаких фокусов или магии в прямом смысле слова там не было: спокойный голос, уверенность, правильные слова в нужный момент — все это работало на психологическую разгрузку. На фоне чудовищных нагрузок в ЦСКА подобная эмоциональная пауза была почти роскошью.
Но в команде был человек, который принципиально не верил ни в экстрасенсов, ни в какие‑либо «тонкие материи». Игорь Ларионов, получивший прозвище Профессор за свой интеллект на льду, аналитический склад ума и умение просчитывать эпизоды на несколько шагов вперед, считал, что результат определяют только труд, тактика и мастерство. Все остальное, по его убеждению, — самообман и игра для впечатлительных.
Когда женщины‑экстрасенсы начали работать со сборной, Ларионов не стал подыгрывать. По словам Тихонова, он открыто заявил, что не верит ни в какие особые способности и считает происходящее ерундой. Для многих тренеров подобное публичное сомнение стало бы вызовом, но в этот раз ответ пришел не от тренера, а от самих «специалисток по невидимому».
Женщины, услышав скепсис Ларионова, предложили ему сесть. Никаких громких обещаний, ритуалов или театральных эффектов. Просто: «Хорошо, садись». Через мгновение, как вспоминал Тихонов, Профессор буквально свалился со стула. Никакого физического воздействия при этом не было заметно: никто его не толкал, не трогал, не дергал. Со стороны это выглядело так, будто у Ларионова резко отключилось тело или нарушилась координация.
Тихонов позже говорил: «Наверное, гипноз». Для человека с его рациональным подходом это было, пожалуй, единственное объяснение тому, что произошло. Важно и то, что эпизод мог закончиться гораздо хуже. Падение со стула — мелочь для обычного человека, но для профессионального спортсмена любого уровня — всегда риск травмы спины, головы, шеи. Ларионов мог удариться, неудачно подломить руку или повредить позвоночник. Можно сказать, ему повезло, что все ограничилось внезапным падением и шоком.
Этот случай стал одной из самых обсуждаемых историй о соприкосновении советского хоккея с миром эзотерики. Для части игроков произошедшее стало доказательством, что «там что‑то есть», даже если они не понимали, как именно это работает. Для другой части, напротив, это выглядело как иллюстрация силы самовнушения или скрытых психологических механизмов. Но равнодушным эпизод не оставил почти никого.
Показательно, что Тихонов, человек сверхжесткий и мало склонный к романтике, все‑таки признавал: он видел на собственные глаза вещи, которые иначе как чудесами объяснить не мог. Именно так он и описывал работу этих двух женщин — умевших «одним разговором снимать напряжение» и демонстрировавших, по его убеждению, нечто большее, чем хорошую психологическую подготовку.
С точки зрения современной психологии, то, что происходило с командой, вполне можно рассматривать как мощную форму суггестии — внушения. В условиях колоссальной физической и эмоциональной перегрузки любая фигура, которая обещает облегчение, автоматически получает дополнительный вес. Если рядом появляется кто‑то, кто уверенно говорит, что способен снять страх, напряжение и внутренний зажим, мозг сам начинает искать подтверждения эффективности таких методов. Там, где одни видят магию, другие видят работу психики.
Интересно и то, как подобные истории вписываются в общий образ Ларионова. Его прозвали Профессором не случайно: он был одним из самых думающих игроков своего поколения, редким хоккеистом, который легко размышлял не только о тактике, но и о философии игры, устройства спорта, роли человека в команде. Именно такой тип личности чаще всего становится ярым скептиком в вопросах экстрасенсорики. И потому падение со стула после вызова экстрасенсам выглядит особенно символично — словно столкновение рационального ума с чем‑то, что он не успел объяснить.
Для самой команды подобные эпизоды выполняли еще одну скрытую функцию — они сплачивали игроков. Судьбоносные победы, квелые поражения, чудовищные тренировки, странные эксперименты с психологами и экстрасенсами — все это становилось общим опытом, частью неформальной истории великих команд ЦСКА и сборной СССР. В разговорах ветеранов подобные истории всплывают не реже, чем эпизоды решающих матчей: они помогают понять атмосферу эпохи, в которой ради победы были готовы пробовать почти все.
Сегодня, оглядываясь назад, легко усмехаться над гипнозом, рикошетами и падениями со стула. Но в реальности за каждым таким эпизодом скрывается напряжение людей, находившихся на пределе своих возможностей. Руководители искали любые резервы для побед и не боялись заглядывать в зоны, которые официальная наука тогда либо не признавала, либо относила к маргинальным. Кто‑то после этого навсегда уверовал в «чудеса», кто‑то, напротив, укрепился в своем скепсисе. Но истории о женщинах‑экстрасенсах и Профессоре Ларионове до сих пор живут именно потому, что на стыке большого спорта и непознанного всегда особенно ярко проявляется человеческий фактор — страх, вера, сомнение и та самая хрупкая грань между разумом и иррациональным.