«Биатлон намного легче, чем смена в пункте выдачи»: Ульяна Черепанова — о бронзе чемпионата России, зарплатах и сборной
Ульяна Черепанова — одна из тех, кто тихо, без громких заявлений, поднимается вверх по лестнице российского биатлона. В сезоне‑2025/26 биатлонистка из Петрозаводска, выступающая за Санкт‑Петербург, впервые в карьере поднялась на пьедестал чемпионата России, взяв бронзу в суперспринте. Сейчас о ней говорят тренеры, её отмечают комментаторы, но сама спортсменка остаётся максимально спокойной и прагматичной: главное — делать свою работу.
Мы поговорили с Ульяной о том, как она пришла к этому результату, почему не спешит строить грандиозные планы, как живёт спортсмен, который всё ещё вынужден подрабатывать, и почему работа в пункте выдачи заказов показалась ей тяжелее, чем биатлон.
***
— До этого сезона у тебя не было громких результатов во взрослых стартах. Уже несколько лет выступаешь среди женщин, но только сейчас — медаль чемпионата России. За счёт чего, по-твоему, случился такой скачок?
— На взрослый уровень я перешла три года назад. Первый сезон был, по сути, притиркой. Нужно было привыкнуть к совершенно другим скоростям, к обстановке, к тому, как выстраиваются старты и подготовка к ним. Ты вроде тот же человек, но ощущение, что попала в другой мир.
Второй сезон вышел скомканным: много пропусков, травмы, болезни, неудачные сборы. Полноценно пройти подготовительный цикл не получилось, всё время казалось, что догоняю остальных. Только к третьему году стало спокойно: мы смогли выполнить то, что планировали, подвести меня к стартам без авралов и форс-мажоров.
Есть и региональные сложности — не всегда хватает финансирования, возникают проблемы с инвентарём, сборами. Но мои тренеры не опускали руки, искали варианты: где потренироваться, как подвести форму, на чём можно сэкономить, а на чём нет. Плюс возраст: ты взрослеешь не только физически, но и головой, иначе относишься к делу, начинаешь лучше чувствовать своё состояние. Всё это в сумме и привело к тому, что удалось выдать такой суперспринт и добраться до бронзы.
— Насколько для тебя важен сам факт медали чемпионата России?
— Это очень важно. Наверное, со стороны это просто «бронза», но для меня — первая серьёзная награда национального уровня. Я понимаю, что это не Олимпиада и не чемпионат мира, но, когда закончится спортивная карьера, у меня будет медаль, о которой я смогу рассказывать своим детям или внукам. Это не просто металл — это подтверждение, что все годы тренировок и сомнений были не зря.
— Если смотреть на весь прошедший сезон, ты им довольна?
— Честно? Только концовкой. Финальная часть сезона сложилась удачно: там и в топ‑10 удавалось попадать, и вот эта медаль в суперспринте. А до этого всё было намного скромнее, местами даже откровенно провально.
Проблемы были и с ходом, и со стрельбой. Где‑то не хватало сил на финише, где‑то дрожали руки на рубеже. Мне хочется научиться выступать ровно, чтобы не зависеть от единичных удачных стартов, а стабильно бороться за высокие места в течение всего сезона. Сейчас на это просто не хватает ресурсов организма: не могу держать высокий уровень от начала и до конца зимы. Так что работы впереди ещё очень много.
— По итогам сезона тебя включили во вторую сборную России. Что ты почувствовала, когда узнала об этом?
— Сюрпризом это не стало: тренеры заранее говорили, что идут переговоры с тренерским штабом сборной. Но всё равно, когда уже видишь свою фамилию в официальном списке, это особое чувство. Приятно осознавать, что тебя заметили, что твой прогресс увидели не только в регионе.
Интересно попробовать себя на другом уровне организации: посмотреть, как строятся сборы, как планируется подготовка, как работают с нами специалисты по стрелковой и физической подготовке. Это новый опыт и новая ответственность.
— Главный тренер сборной Санкт‑Петербурга Александр Касперович сказал о тебе: «В будущем она может стать хорошей биатлонисткой». Как ты относишься к таким оценкам?
— Для меня «хорошая биатлонистка» — очень субъективное определение. Я уже сейчас считаю себя хорошей в том смысле, что честно делаю свою работу, выкладываюсь на тренировках, не ленюсь, не ищу оправданий. Результаты — важная часть, но не единственный критерий.
Что касается прогресса, я уверена, что потолка ещё не достигла. Есть моменты, которые можно подтянуть: стрелковую стабильность, психологию на решающих рубежах, работу по дистанции. Так что слова Касперовича скорее воспринимаю как мотивацию продолжать.
— Тебя хвалил не только Касперович. Дмитрий Губерниев назвал тебя и нескольких твоих ровесников будущим фундаментом российского биатлона.
— Я спокойно отношусь к таким высказываниям. Сегодня один спортсмен — «фундамент», завтра — другой. Это во многом красивые формулировки. Приятно, конечно, когда о тебе говорят, но цепляться за эти слова или как‑то особо ими вдохновляться я не собираюсь. Лучше, чтобы фундаментом были ежедневные тренировки, а не чьи‑то оценки.
— Ты не из тех, кто громко заявляет: «Хочу выиграть Олимпиаду» или «Мечтаю о Кубке мира любой ценой». Для тебя, кажется, важнее добраться до своего личного максимума. Как ты его представляешь?
— Мне бы очень хотелось выйти на международный уровень: поучаствовать в крупных стартах, прочувствовать эту атмосферу. Если говорить вообще без ограничений, конечно, это Олимпиада, медали, финиши под флагом. Но пока это больше похоже на картинки в голове, чем на чётко прописанные цели.
Я немного боюсь ставить перед собой слишком громкие задачи, чтобы потом не разрушиться, если не получится. Сейчас для меня максимум — это стабильно высокий уровень выступлений, прогресс от сезона к сезону и понимание, что я действительно сделала всё, на что была способна.
***
— Вернёмся к началу. Как вообще появилась в твоей жизни лыжня и биатлон?
— Всё было довольно просто. Родители поставили меня на самые обычные лыжи — такие, что надеваются прямо на зимние ботинки. По выходным мы ходили в лес на прогулки. Для меня это было не спорт, а просто семейное время.
Когда пошла в школу, стала записываться во все возможные секции, какие только были. Одна из них называлась «Биатлон». Я тогда даже не понимала, что это за вид спорта. Просто пришла, потому что было много ребят, мы играли в подвижные игры, бегали, носились по залу — мне нравилось, и я осталась.
Потом в нашей жизни появилась стрельба — сначала из пневматической винтовки. Мой первый тренер позже ушёл из школы, и меня взяла под опеку другая наставница. Она преподавала физкультуру и параллельно вела лыжную секцию. Так у нас собралась очень дружная девчачья команда: мы вместе ездили на соревнования, сборы, делили радости и разочарования.
Следующий этап — спортивная база в Петрозаводске. Нас перевезли тренироваться на «Курган», и там начались уже по‑настоящему серьёзные тренировки: многонедельные сборы, режим, первая осознанная ответственность за результат. До самого окончания школы я была там.
Когда пришло время поступать в университет, тренер помогла мне перебраться в Санкт‑Петербург. Меня устроили в спортивную школу, где я попала к Виктору Владимировичу Юрлову. Потом какое‑то время работала с Эдуардом Михайловичем Воробьёвым. Последние два года тренируюсь с нынешними наставниками сборной Санкт‑Петербурга — у нас сложился рабочий тандем, и именно этот период совпал с моим ростом результатов.
***
— В биографии спортсменов часто всё выглядит ровно: школа, спортинтернат, сборная, медали. Но в реальности многие биатлонисты подрабатывают. Ты тоже через это прошла?
— Да, идеальной дорожки у меня не было. До недавнего времени биатлон не приносил такого дохода, чтобы можно было спокойно жить, оплачивать аренду, питание, восстановление. Приходилось искать подработку в межсезонье и иногда даже в разгар подготовительного периода.
Самый запоминающийся опыт — работа в пункте выдачи заказов. Многие думают: «Что там сложного — выдать посылку, посканировать штрих‑код?» Но когда ты отрабатываешь полноценную смену на ногах, с бесконечным потоком людей, тяжёлыми коробками, периодическими конфликтными ситуациями, начинаешь смотреть на это совсем по‑другому.
И вот там я впервые поймала себя на мысли, что биатлон — это легче. Как бы ни было физически тяжело на тренировках, ты всё равно делаешь то, что любишь. В магазине или пункте выдачи ты просто отрабатываешь смену. После пары месяцев такой работы у меня даже отношение к тренировочной боли изменилось: лучше бежать отрезок в гору, чем стоять весь день за стойкой.
— Финансовая тема в российском спорте часто табуирована. Насколько серьёзными были у тебя проблемы с зарплатой?
— Я бы не назвала это критическими проблемами, но комфортной ситуацию тоже не назовёшь. Заработок спортсмена во многом зависит от статуса: уровень команды, результаты, участие в крупных стартах. Когда ты только подбираешься к основному составу, доходы небольшие.
Иногда возникали задержки выплат, не всегда хватало денег на качественный инвентарь сразу, приходилось что‑то докупать позже или пользоваться не самым новым оборудованием. Параллельно надо платить за жильё, питание, восстановление — те же массажи, физиопроцедуры, обследования.
В какой‑то момент стало ясно, что без подработки будет тяжело. Поэтому я и пошла на ту же работу в пункте выдачи. Сейчас, когда появился результат на чемпионате России и приглашение в сборную, стало немного полегче, но сказать, что все финансовые вопросы решены, я не могу. Это постоянный баланс между желанием полностью посвятить себя спорту и необходимостью просто жить.
— Есть ощущение, что люди часто воспринимают спортсменов как тех, кому всё оплачивают: сборы, экипировку, инвентарь. Насколько это близко к правде?
— Частично да, частично нет. Базовые вещи, конечно, закрываются: какие‑то сборы, выезды, форма. Но если хочешь, условно, лучшие лыжи под определённые температуры или свой набор стволов для стрельбы, чаще всего приходится подключать личные ресурсы или помощь семьи.
Плюс никто не отменял бытовые расходы. Спорт не освобождает от коммуналки и цен в магазинах. Мы такие же люди, как все. Просто график работы у нас нестандартный, и подрабатывать получается не всегда.
— При таком раскладе у тебя не возникало желания бросить всё и пойти работать «по‑нормальному»?
— Были моменты, когда задумывалась, особенно когда устаёшь и не видишь результата. Кажется: «Вот сейчас перейду в какую‑нибудь офисную работу, стабильно буду получать зарплату, без сборов, без вечной усталости».
Но потом выходишь на тренировку, чувствуешь снег под лыжами, стреляешь серию мишеней, и становится ясно: пока я могу этим заниматься, хочу оставаться в спорте. Опыт в пункте выдачи как раз помог окончательно понять, что для меня биатлон — не самое тяжёлое, а самое логичное занятие в жизни.
***
— Про тебя говорят, что в команде ты одна из самых спокойных и рассудительных. Как ты снимаешь напряжение от стартов и тренировок?
— Мне важно отвлекаться от биатлона хотя бы иногда. Люблю настольные игры, квизы — формат, где нужно подумать, но совсем о другом: кино, музыка, география. Это помогает мозгу переключиться.
Иногда достаточно просто побродить по Петербургу, зайти в маленькое кафе, посидеть с книгой. Город сам по себе даёт ощущение, что мир шире, чем спортивная трасса. В такие моменты легче переживаются неудачи: понимаешь, что твой промах на стрельбище не конец света.
— Жизнь между Петрозаводском и Санкт‑Петербургом — это два разных мира?
— В каком‑то смысле да. Петрозаводск — это дом, детство, первые лыжи, «Курган», знакомые леса. Там всё родное, размеренное. Петербург — это ритм, движение, новые возможности. Мне повезло: я могу черпать спокойствие в Карелии и драйв в большом городе.
Когда долго живёшь только в одном месте, иногда начинаешь задыхаться. А я имею возможность переключаться: сбор в Петрозаводске — это как перезагрузка, сбор в Петербурге — это толчок к развитию.
— Сейчас, когда ты уже в структуре сборной, изменилось ли отношение окружающих?
— Внутри команды — нет. Мы все друг друга знаем, и состав сборной не делает тебя автоматически лучше. А вот со стороны иногда чувствуется, что к тебе стали внимательнее относиться: где‑то чаще спрашивают мнение, где‑то добавляют внимания на стартах.
Но я стараюсь на этом не зацикливаться. Сегодня ты во второй сборной, завтра можно и вылететь, если перестанешь работать. Статус — вещь нестабильная.
— Если представить идеальный для тебя ближайший сезон, каким он будет?
— Без серьёзных травм и болезней — это уже половина успеха. Хотелось бы провести полноценную подготовку, не выпадая из процесса, и подойти к зиме в состоянии, когда есть запас сил, а не наоборот.
По результатам — стабильно заходить в топ‑10 на внутренних стартах и время от времени цепляться за пьедестал. Если получится закрепиться во второй сборной и получить шанс на международных стартах — будет здорово. Но даже без этого я хочу видеть прогресс в скорости хода и в процентах стрельбы.
И ещё важно сохранить ощущение, что я кайфую от того, что делаю. Как только это пропадёт, никакие медали не спасут.
***
— Что бы ты сказала девочке, которая только приходит в биатлон и видит его по телевизору как красивый праздник с цветами и медалями?
— Я бы посоветовала не обманываться картинкой. Биатлон — это красиво, но за этой красотой огромное количество рутинной работы: тренировки в дождь, мороз, когда ничего не получается, когда хочется всё бросить.
Если она готова к этому пути, если ей нравится сам процесс — бег, стрельба, соревнование с собой, — тогда стоит пробовать. Но идти в спорт только ради славы и титулов — плохая идея. Они приходят не ко всем, а вот труд, усталость и сомнения — к каждому.
И ещё я бы сказала: постарайся найти удовольствие в том, что делаешь. Тогда даже в сложные моменты будет за что зацепиться. Мне, например, помогает мысль, что биатлон, каким бы тяжёлым он ни был, всё равно легче, чем стоять смену в пункте выдачи заказов. И пока это так, я продолжаю выходить на старт.