Сын погибших в авиакатастрофе российских чемпионов мира по фигурному катанию Максим Наумов получил право выступить на Олимпийских играх 2026 года, представляя сборную США. Эмоциональная развязка прошедшего в Сент-Луисе чемпионата страны, ставшего финальным этапом отбора на Игры в Милане, завершилась для него слезами — не только из‑за радости, но и из‑за боли утраты, которую он пережил год назад.
Именно на этом чемпионате специальная отборочная комиссия включила Наумова в состав олимпийской команды США по одиночному катанию. Для 24‑летнего фигуриста это решение стало не просто спортивным признанием — по сути, исполнением плана, который они когда‑то выстраивали вместе с родителями, легендами парного катания Евгенией Шишковой и Вадимом Наумовым.
Январь 2025 года стал точкой невозврата в его жизни. Сразу после очередного чемпионата США Максим вернулся в Бостон, где жил и тренировался. Его родители задержались в Уичито: они проводили краткие тренировочные сборы с юными фигуристами, как делали это много лет подряд, уже в качестве наставников. Казалось, это был всего лишь еще один рабочий выезд в насыщенном графике тренеров.
Обратный путь превратился в трагедию. Самолет рейса в Вашингтон, на борту которого находились Евгения Шишкова, Вадим Наумов и несколько их воспитанников, при заходе на посадку столкнулся с вертолетом над рекой Потомак. В результате катастрофы не выжил никто — ни пассажиры, ни члены экипажа. Для Максима это означало моментальную потерю и семьи, и тренерской опоры, и привычного мира, в котором фигурное катание было неотделимо от близких людей.
Почти сразу встал вопрос: продолжать ли карьеру или поставить на ней точку. В первые недели после трагедии он всерьез задумывался о том, чтобы навсегда уйти с льда. Последний разговор с отцом был посвящен строго рабочим вещам: анализу прокатов в Уичито, обсуждению ошибок, поиску путей к большей стабильности. Почти час они разбирали, что нужно скорректировать в подготовке, чтобы пробиться на Олимпиаду‑2026 в Милане. Воспоминание о том, с какой уверенностью родители говорили о его будущем, стало одной из причин, по которой Максим все‑таки решил не сдаваться.
От участия в чемпионате четырех континентов он отказался — морально был не готов выходить в соревновательную атмосферу. Первое его появление на публике после страшной потери состоялось на мемориальном ледовом шоу в память о погибших. Для этого выступления он выбрал композицию Игоря Корнелюка «Город, которого нет» — одну из любимых песен Вадима Наумова. Прокат превратился в своего рода прощание и признание в любви родителям: зрители на трибунах не сдерживали слез, многие спортсмены и тренеры плакали вместе с ним.
С детства Максим находился под полным опекунством родителей не только как сын, но и как ученик. Евгения Шишкова и Вадим Наумов — чемпионы мира, участники Олимпийских игр и одна из самых известных российских пар прошлого — стали для него первыми и главными тренерами. Они формировали его технику, характер, отношение к делу. Потеряв их, он оказался в ситуации, когда одновременно лишился и семьи, и профессиональной команды, и ежедневного контроля тех, кто лучше всех понимал особенности его катания.
В этот переломный момент за дело взялись другие наставники. К Максиму протянули руку помощи Владимир Петренко и постановщик программ Бенуа Ришо. Они помогли ему выстроить новый тренировочный цикл, адаптировали нагрузки, учли не только физическое, но и психологическое состояние спортсмена. Именно с ними Наумов начал готовиться к олимпийскому сезону, шаг за шагом возвращая уверенность в собственные силы и в смысл продолжения карьеры.
До нынешнего чемпионата США его результаты на национальном уровне выглядели стабильными, но чуточку недотягивающими до мечты: трижды он останавливался в шаге от пьедестала, занимая четвертое место. На фоне фантастического Ильи Малинина, который фактически забронировал для себя одну из трех мужских путевок на Игры, конкуренция за оставшиеся две позиции была особенно жесткой. На них претендовали сразу несколько фигуристов примерно одинакового уровня, и Наумов был среди тех, кто воспринимался как «темная лошадка» — всегда рядом, но пока без большой медали.
В Сент-Луисе ему удалось то, что ранее неизменно ускользало. Сложнейший эмоционально сезон, построенный на грани между памятью и необходимостью двигаться вперед, завершился историческим для него результатом: Максим впервые в карьере завоевал бронзовую медаль чемпионата США. Этого оказалось достаточно, чтобы вместе с Ильей Малининым и Эндрю Торгашевым войти в олимпийский состав и получить билет в Милан.
Кульминацией вечера стала сцена в «кисс-энд-крае». Сразу после завершения произвольной программы Наумов достал маленькую детскую фотографию, на которой он — совсем еще мальчик — запечатлен вместе с родителями. Тогда он, конечно, еще не представлял, что такое Олимпийские игры и какой ценой будет добыто право там выступить. Но этот снимок превратился в символ того пути, который семья прошла вместе, и того будущего, к которому его буквально вели с первых шагов на льду.
Когда стало известно о его включении в состав олимпийской команды, Наумов не сдержал эмоций. На пресс-конференции он говорил спокойно, но голос периодически срывался:
«Мы с родителями очень много обсуждали, насколько Олимпиада важна для нас и как сильно она вплетена в историю нашей семьи. В первую секунду я подумал именно о них. Я бы отдал все, чтобы они были сейчас здесь и могли разделить этот момент. Но я по‑настоящему ощущаю их присутствие — они со мной».
Этот олимпийский отбор стал для него своеобразной проверкой на стойкость. В течение года он учился заново выстраивать повседневную жизнь, занимался психологической подготовкой, пытался сочетать скорбь и необходимость быть профессионалом. Близкие, коллеги по льду и тренерский штаб отмечали, что именно внутренняя дисциплина и воспитанное родителями уважение к работе позволили ему выдержать удар и не разрушиться как спортсмену.
Символично, что путевка на Олимпиаду, о которой столько говорили в семье, была оформлена именно сейчас — спустя год после катастрофы. Для Максима это не просто исполнение спортивной мечты, а итог общего проекта, который начинался, когда он еще был маленьким мальчиком на катке, держась за руку отца или матери. Независимо от того, как сложатся его прокаты в Милане, именно этот момент — объявление олимпийского состава и осознание, что цель достигнута, — уже вошел в личную историю Наумова как одна из главных побед.
Отдельно отмечают и то, как изменилось его катание за этот сезон. В выступлениях стало больше глубины и драматургии, программы перестали быть просто набором элементов. Линии, жесты, музыкальная интерпретация — все это воспринимается как диалог с теми, кого он потерял. Не случайно поклонники фигурного катания говорят, что Максим «катался для родителей» весь сезон, даже когда выбирал зарубежный репертуар и работал с новыми постановщиками.
Внутри американской сборной его история уже стала одним из эмоциональных центров будущей Олимпиады. Для партнеров по команде Максим — пример того, как личная трагедия может стать источником дополнительной силы, а не поводом поставить крест на карьере. Молодые фигуристы, тренирующиеся на тех же катках, открыто признаются, что смотрят на него как на человека, доказавшего: даже после самого тяжелого удара судьбы можно вернуться на вершину и реализовать общую семейную мечту.
Олимпиада‑2026 для Наумова — не только шанс заявить о себе на мировом уровне, но и возможность вписать новую главу в историю династии. Его родители вышли на пик в эпоху, когда фигурное катание переживало бурное развитие, и успели оставить заметный след в парном катании. Теперь их сын переносит семейную традицию на одиночный лед и делает это в другой стране, но с тем же уважением к профессии и с тем же пониманием цены успеха.
Впереди у него — сложнейший олимпийский сезон, новые программы, работа над сложностью контента, борьба с нервами и ожиданиями. Однако главная планка, которую он ставил перед собой вместе с родителями, уже достигнута: он пробился на Олимпийские игры. И как бы ни закончился его путь в Милане, этот старт навсегда останется событием, за которое Максим Наумов вправе испытывать гордость — и за себя, и за своих родителей, чья мечта продолжает жить в его прокатах.