Я разочаровалась в этом фигуристе. Печально, что так себя ведет чемпион мира.
В фигурном катании время измеряют не сезонами, а четырехлетними циклами, подчиненными Олимпиаде. Поэтому нынешний сезон воспринимается как момент истины: становится ясно, кто сумел вырасти и сделать шаг к вершине, а кто, напротив, утратил позиции — и в протоколах, и в глазах болельщиков. Спад в результатах может случиться с любым спортсменом, но куда болезненнее наблюдать, как ломается привычный образ человека на льду и вне арены. И в этом смысле речь уже не о средняках, а о тех, кто еще недавно считался образцом надежности и профессионализма.
Всю первую половину олимпийского цикла Александр Галлямов воспринимался как эталон стабильного парного катания: чемпион мира и Европы, безошибочный, собранный, уверенный. Причем, что показательно, именно его имя сегодня чаще звучит в контексте разочарования — не партнерши Анастасии Мишиной. Их дуэт всегда рассматривали как единый механизм, но именно в этом сезоне стало заметно: общий кризис бьет по ним неравномерно.
Чтобы понять масштаб перелома, нужно вернуться в февраль 2025 года, на Финал Гран-при России. Там Мишина и Галлямов выглядели недосягаемыми. Они выиграли турнир с солидным отрывом, показывая программы, словно собранные из стальных деталей: ни малейшей расхлябанности, ювелирная техника, уверенность в каждом элементе. Казалось, что за годы совместной карьеры пара превратилась в идеально отлаженную систему, в которой не осталось ни слабых мест, ни нервов. Статус «первого номера» выглядел не просто заслуженным, а практически незыблемым. Их главные соперники — Александра Бойкова и Дмитрий Козловский — не только уступали, но даже откатились на шаг назад, пропуская вперед более молодых и стабильных конкурентов.
Но фигурное катание жестко напоминает: лед действительно скользкий, и не только в буквальном смысле. Уже весной ситуация перевернулась. Та самая поездка на Байкал изначально подавалась как красивая медийная история: уникальное шоу на открытом озере, вдохновение, возможность эмоциональной перезагрузки перед важным этапом карьеры. На деле это вылилось в настоящую катастрофу для одного из сильнейших парников страны.
Информация о том, что именно произошло, долгое время скрывалась за формулировками о «незначительном повреждении» и «небольшом перерыве в тренировках». Порез ноги, микротравма, неудобный лед — подробности тонули в тумане. Позднее оказалась, что речь шла о гораздо более серьезном повреждении. Галлямов оказался выбит из привычной жизни на месяцы: ему приходилось буквально заново учиться ходить, а о полноценных тренировках речи не было. Пока Александр проходил через тяжелое восстановление, Анастасия держала форму в одиночестве, поддерживая партнера и храня надежду на нормальное возвращение к сезону.
И именно в этот период случился второй, не менее болезненный удар — отказ в допуске к Олимпийским играм в Милане. Для фигуристов масштаба Мишиной и Галлямова Олимпиада — не просто турнир, а смысл четырехлетнего пути. Когда становится ясно, что главный старт цикла закрыт, мотивация неизбежно трещит. Часы изнурительных тренировок, непрерывная реабилитация, дисциплина — все это в один момент утрачивает прежнюю ясную цель. Сохранить концентрацию в таких условиях невероятно тяжело.
На этом фоне пути партнеров как будто разошлись. Мишина, судя по всему, приняла новый расклад как вызов: продолжила работать, держать форму, подстраиваться под состояние партнерa, показывая завидное терпение. Галлямов же оказался гораздо уязвимее — прежде всего психологически. Сочетание тяжелой травмы, боли от несостоявшейся Олимпиады и давления ожиданий, похоже, надломило его изнутри.
Осень превратилась в череду тревожных стартов, попыток донастроить формы и бесконечного поиска виноватых. Представить, через что проходит спортсмен, который долгие годы не знал поражений, сложно. Еще недавно эта пара выходила на лед с ощущением неоспоримого лидерства, а теперь каждый старт оборачивался испытанием на прочность. Там, где раньше были отточенные поддержки, стали появляться грубые сбои. Ошибки, которые казались немыслимыми, стали регулярными. Особенно тревожными были именно промахи на поддержках — элементе, где главное не техника одного, а чувство единого целого в паре.
И вот здесь самым уязвимым оказалось не тело, а характер. Вместо того чтобы замкнуться внутри дуэта, искать опору в партнерше, тренерском штабе и совместной работе, Александр начал транслировать раздражение наружу. Внутреннее напряжение стало слишком заметным. Пока Мишина сохраняла спокойствие, сдержанно реагировала на неудачи и явно пыталась прожить этот сложный сезон достойно, ее партнер все чаще демонстрировал холод, недовольство и отсутствие готовности делить ответственность за провалы.
Два старта в серии Гран-при обнажили эту проблему особенно жестко. В зоне ожидания оценок, там, где зрители привыкли видеть радость, поддержку и взаимное уважение, вместо привычной атмосферы единства — холодный взгляд, сдержанное раздражение, заметное дистанцирование от партнерши. Поведение Галлямова контрастировало не только с образом идеального партнера, сформированным в годы побед, но и с элементарным представлением о командной работе. Создавалось впечатление, что фигурист переживает не просто сложный период, а воспринимает происходящее как несправедливость по отношению лично к себе.
Важно отметить, что проблема не сводится к одному только откату Мишиной и Галлямова. За время их доминирования другие пары не стояли на месте. Бойкова и Козловский методично усложняли контент, пытаясь прочно интегрировать квад-выброс в свои программы, беря не только артистизмом, но и техникой. Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков, пропустив сезон из-за травмы, вернулись с такой мощью, что сумели не только обойти Мишину и Галлямова на одном из стартов, но и во второй раз завоевать бронзу чемпионата России. Конкуренты выросли, правила игры изменились, а лидерам еще предстояло доказать, что они по-прежнему способны отвечать на этот вызов.
Кульминацией личного и профессионального кризиса для Галлямова стал чемпионат России в Санкт-Петербурге. Домашний лед, знакомая арена, максимальное внимание публики — идеальные декорации для громкого реванша. Но вместо истории о триумфальном возвращении зрители увидели драму. Проигрыш золота принципиальным соперникам — той самой паре Бойкова/Козловский — всегда был бы болезненным. Но особенно остро это смотрелось на фоне многочисленных ошибок, нервозности и заметного психологического надлома.
Тут важно разделять: проиграть по спортивным причинам — нормально. Сложный год, недобранная форма, усложнившийся контент у соперников — все это объективные факторы. Но поражение усугубилось именно реакцией Александра. Вместо того чтобы выйти и сказать честно: «Да, мы провалились. Да, сейчас трудно. Но мы будем работать», мир увидел закрытого, отталкивающего, раздраженного человека, который будто бы не признает собственной доли ответственности за происходящее.
Так и рождается то самое разочарование. Не в результате как таковом — болельщики умеют прощать потери формы, травмы, неудачные старты. Разочарование приходит, когда ломается образ человека, которому верили. Когда чемпион мира, привыкший к аплодисментам, оказывается не готов достойно пережить период, когда аплодисментов стало меньше. Когда взгляд партнера в «kiss and cry» перестает быть поддерживающим, а превращается в немой упрек.
Особенно печально наблюдать за этим на фоне поведения Анастасии Мишиной. Она по-прежнему держится максимально сдержанно, не выносит внутренние проблемы на публику, принимает на себя часть ответственности, даже если явно не является источником ошибок. Продолжает бороться, дорабатывать программы, сохранять высокий уровень исполнения, на который физически готова. Контраст с партнером в эмоциональном плане только усиливает ощущение дисбаланса в дуэте — и это уже вопрос не техники, а ценностей.
При этом нельзя полностью списывать поведение Галлямова только на «звездную болезнь» или капризный характер. Давление ожиданий, статус чемпиона мира, травма, которая выбивает из колеи, и закрытая дверь Олимпиады — все это формирует невероятно тяжелую эмоциональную среду. Но именно способность справиться с этим и отличает настоящих лидеров. Мир не обязан быть справедливым к спортсмену, а карьера далеко не всегда развивается по ровной восходящей. Великими становятся те, кто выдерживает удары, не разрушая собственный образ, а переосмысляя его.
Еще один важный аспект — влияние такой линии поведения на общий имидж вида спорта. Фигурное катание давно вышло за рамки узкопрофессиональной дисциплины и воспринимается как синтез искусства и спорта, где человеческие отношения, этика, умение держать удар не менее важны, чем вращения и поддержки. Когда один из главных чемпионов страны демонстрирует раздражение и закрытость там, где ждут благородства и партнерской опоры, это неизбежно влияет на то, как болельщики воспринимают весь вид спорта.
Внутри любой пары есть конфликты, усталость, недосказанность. Но профессионализм фигуриста — не только в высоких уровнях на элементах, а и в умении не позволять личным переживаниям разрушать доверие к дуэту снаружи. Публика видит лишь вершину айсберга, но этого достаточно, чтобы сделать выводы: кто готов бороться до конца, а кто в трудный момент ищет оправдания.
Разочарование в Александре Галлямове — это не приговор его спортивной карьере, а сигнал. Сигнал о том, что технический класс и титулы сами по себе больше не гарантируют уважения. Сегодня от спортсмена высокого уровня ожидают другого: умения признавать ошибки, выдержки в кризисе, честности по отношению к себе, партнеру и зрителям. И если с прыжками и поддержками еще есть шанс все исправить, то с утраченной репутацией работать куда сложнее.
Выход из этого тупика все еще существует. Галлямову по силам вернуться не только в борьбу за титулы, но и в поле уважения болельщиков — если он сумеет изменить отношение к происходящему. Перенаправить энергию с поиска внешних причин на внутреннюю работу. Принять, что даже чемпионы мира могут падать — и в прямом, и в переносном смысле. И что настоящая ценность чемпиона проявляется не в момент, когда он стоит на высшей ступени пьедестала, а тогда, когда он поднимается после падения, не отталкивая тех, кто был рядом все эти годы.
Пока же ощущение остается горьким: не столько за утраченные баллы и медали, сколько за утраченный образ. Я действительно разочаровалась в этом фигуристе. И именно поэтому так обидно наблюдать, как человек с таким потенциалом и такими заслугами сам разрушает уважение к себе. Хочется верить, что это не финальная точка, а болезненный, но необходимый урок — и для него, и для всего фигурного катания.